Гулаг Великих равнин, март сорок пятого года правления куриан

Annotation

Какой станет жизнь на Земле, если власть окажется в руках инопланетных вампиров, которым не страшен ни осиновый кол, ни серебряный меч? Как выжить в мире бездушных зомби, отмеченных смертью? Кому доверять, если каждый второй отныне предатель?

Сорок пятый год правления куриан, кровожадных вампиров, питающихся жизненной аурой людей. Дэвид Валентайн, оставив службу в рядах Волков, переходит в подразделение Котов, ловких шпионов, охотящихся в Курианской Зоне. Ему вместе с бесстрашной напарницей по кличке Смоки поручают раскрыть тайну "Ломаного креста", загадочной организации, бойцы которой пьют кровь не хуже курианских Жнецов и палят из автоматов, как первоклассные снайперы. Кто стоит за всем этим и какую цель он преследует? Валентайн и Смоки намерены во что бы то ни стало выяснить это.


Эрик Найт

Выбор Кота

Гулаг Великих равнин, март сорок пятого года правления куриан

Останки цивилизации, свидетельства апогея человечества. Все прочее уничтожено природой и временем. В этом нефтяном крае еще стоят буровые вышки — огромные железные насекомые, наблюдающие за окрестностями. Под ними ржавеют помповые насосы, разбросанные в пожелтевшей траве, как металлические травоядные твари, уткнувшиеся мордами в землю. Пшеничные поля, возделываемые на протяжении нескольких поколений, заросли и вернулись к своему изначальному состоянию, давая пропитание рогатому скоту, оленям и хитрым диким кабанам. Это земля бескрайних просторов, остановившегося времени.

Редкие обрабатываемые участки несут на себе следы весенней вспашки. Но инструменты и методы, применяемые на узких полосках фермерских земель, могут вызвать у человека XXI века лишь недоумение или отвращение. Конные плуги, некоторые из них всего с одним лемехом, валяются, брошенные, по краям полей, участки удобряются одним лишь навозом.

Поселения, расположенные возле шоссе или железной дороги, скорее напоминают трудовые лагеря, нежели фермы. Окруженные колючей проволокой и смотровыми вышками дощатые бараки, в которых ютятся рабочие и их семьи, срочно требуют покраски и новых крыш взамен хлопающих на ветру кусков толя, которыми кое-как заткнуты дыры в кровле. Среди жалких огородов — кучи мусора и выгребные ямы. Дети, которые играют между тесно поставленными строениями, сверкают наготой, так сильно изорвана их одежда.

В таких лагерях возле ворот обычно высится более основательное сооружение, на почтительном расстоянии от бараков, как случайный посетитель лепрозория, избегающий контакта с больными. Часто это прочное, еще докурианское кирпичное здание, на застекленных, с решетками или ставнями окнах — занавески.



В нескольких милях к северу от озера Улога, у бывшей государственной шестидесятой трассы, между пологими холмами притулилось одно из таких коллективных хозяйств, известное среди его обитателей под названием Ригъярд. Высокий проволочный забор в два ряда окружает лагерь. Над бараками, выстроенными квадратом, торчат две смотровые вышки, а над ними, в свою очередь, довлеют два огромных, испещренных проемами гаража, похожие на сборные металлические казармы. В конструкции гаражей сочетаются земляные стены, строительная жесть и рифленый алюминий. Напротив них занимает командную позицию возле ворот Г-образное здание 1950-х годов, выстроенное из шлакоблоков, в окружении бензиновых насосов. Водонапорная башня — недавнее сооружение, судя по новой сверкающей стали, — слегка наклонившись, как шляпа набекрень, прислонилась к караульному помещению. За строением из шлакоблоков, в полной изоляции, в самой дальней от бараков точке возвышается вполне приличное двухэтажное здание, обнесенное крытой галереей, а затем — забором с колючей проволокой и воротами на висячем замке.

На каждой смотровой вышке по часовому в коричнево-зеленом пятнистом камуфляже и черной кожаной фуражке. Часовой, наблюдающий за южным направлением, более бдительный. Он то и дело пересекает свое «воронье гнездо», чтобы взглянуть на шоссе, граничащее с южной стороны с лагерным забором, в то время как часовой, следящий за севером, непрерывно ковыряет зубочисткой в выступающих, как у бобра, передних зубах. Он смотрит, как три грязно одетые женщины полощут белье в общественной канаве между бараками.

Будь у первого часового мощный бинокль (маловероятно, но возможно), идеальное зрение (еще менее вероятно, поскольку наблюдение за фермерами и механиками — удел пожилых членов территориальных частей) и разумная инициатива при исполнении своих обязанностей (приходит на ум выражение «после дождичка в четверг»), он обратил бы внимание на лощину на вершине холма, которая защищала Ригъярд от преобладающих здесь ветров. Поросший лесом овраг служит вполне подходящим укрытием и дает хороший обзор как для простого наблюдения, так и для организации атаки.



Человек, располагающий всеми этими преимуществами, лежит на холме, в окружении белых, желтых, красных полевых цветов, распускающихся весной в Оклахоме. Это мускулистый длинноногий молодой мужчина с кожей медного оттенка и настороженными карими глазами. Его одежда не слишком от пинается от той, что носили его предки индейцы из племени сиу. На нем костюм из оленьей кожи, а также форменный ремень и ботинки из более толстой воловьей кожи. Блестящие черные волосы стянуты на затылке в конский хвост, и кажется, что он коротко подстрижен, если только не смотреть на него со спины, где волосы свисают до плеч. Он осматривает лагерь с напряженным выражением лица. Молодой гепард, должно быть, с такой же осторожностью изучает окрестности, готовясь к прыжку. Вооружившись биноклем, человек не спеша, подперев рукой подбородок, обводит взглядом лагерь. Как и у часового, похожего на бобра, его рот тоже в непрерывном движении — он в задумчивости грызет травинку.

Его взгляд все время возвращается к обнесенному проволокой двухэтажному дому. Позади здания, на поросшей травой лужайке, друг против друга стоят две металлические Т-образные стойки, некогда соединявшиеся бельевой веревкой. Трое мужчин и женщина со скованными за спиной руками привязаны к металлическим перекладинам так крепко, что при резком движении могут вывернуть плечо.

Он знает, что всех четверых ожидает смерть — не от болевого шока или неестественного положения тела, но от чего-то более быстрого, более страшного и такого же неотвратимого, как заход солнца.

Старший лейтенант бригады Фокстрот навел бинокль на тянущиеся к солнцу нежные красноватые стебельки в двух шагах от него. Затея не удалась: он все равно видел агонизирующие фигуры, хоть они и находились в добром километре от него. У него заныли плечи, как будто это его связали. За четыре года служения Миссии сострадание к чужим мучениям не то что не притупилось, а стало даже более острым.

Лейтенант Дэвид Валентайн глянул вниз, в лощину. Все тридцать пять бойцов его взвода отдыхали, привалившись спинами к начинающим зеленеть деревьям. Они прошагали немало бодрым маршем, обогнув этим утром озеро Улога. Винтовки наготове лежали у них на коленях. Все они были в кожаной форме, различающейся фасонами. Некоторые еще не сбрили бороды после зимы, и не было в отряде пары одинаковых головных уборов. Единственным предметом обмундирования, который объединял все три расчета, был так называемый паранг — короткое мачете с широким лезвием. Кто-то носил его на поясе, кто-то — на груди, а кто-то — за отворотами мокасин.

Они, Волки, часть избранной касты Охотников, вовсе не были похожи на некую помесь сказочных героев с пришельцами.

Валентайн подал знак ждущим в лощине, и сержант Стэффорд взобрался к нему наверх. Взводный сержант, прозванный Аллигатором из-за дубовой кожи и широкого оскала, медленно следил за взглядом Валентайна. Лейтенант молча передал Стэффорду бинокль. Валентайн сжевал еще один стебелек, пока Стэффорд внимательно осматривал окрестности.

— Похоже, последний отрезок мы пробежали впустую, сказал Валентайн. — Тягач на месте, и мы бы с ним не пересеклись в любом случае. Дорога здесь вполне приличная.

— Как вы догадались, сэр? — удивился Стэффорд.

Он тщетно пытался высмотреть след тягача, который они заметили ползущим под дождем этим утром. Взвод совершил бросок по бездорожью, чтобы устроить засаду на эту заманчивую добычу. Из-за состояния дорог в этой части Курианской Зоны транспорт не мог ехать быстрее, чем передвигались Волки.

— Посмотри на эти борозды, идущие от шоссе. Они от восемнадцати колесника, — пояснил Валентайн.

— Они могли остаться со вчерашнего дня, даже с позавчерашнего, лейтенант.

Валентайн поднял бровь:

— Нет луж. Дождем залило бы борозды. Они появились уже после того, как ливень прекратился. Когда это было, полчаса назад?

— А… ну да… значит, тягач должен быть в одном из этих больших гаражей. Надо сообщить капитану, тогда наши появятся здесь через день-два, и можно будет спалить лагерь. Мне кажется, здесь не больше пятнадцати — двадцати охранников. Даже, скорее, с десяток.

Лучше не придумаешь, Стэфф. Проблема лишь во времени.

— Вал, я знаю, у нас мало еды. Но что с того? Здесь в лесу есть чем поживиться.

— Прости, Аллигатор, — сказал Валентайн, забирая назад бинокль. — Я не так выразился. Я имел в виду, что времени мало у них.

Стэффорд с удивлением поднял брови:

— У тех четверых, привязанных там? Ладно, это мерзко, но с каких пор мы рискуем головой ради тех, кого наказали эти территориальные начальнички?

— Я не думаю, что они просто наказаны, — возразил Валентайн, разглядывая двухэтажное здание.

— Черт возьми, сэр, но вы же знаете этих подхалимов-предателей… Им ничего не стоит высечь женщину лишь за то, что она плохо постирала их исподнее. Эти четверо, наверное, последними явились из барака на зов или что-нибудь в этом роде. Бог его знает.

Валентайн выждал минуту, размышляя, стоит ли давать волю чувствам.

— Я думаю, что они — завтрак. В том доме — Жнец, и, может быть, даже не один.

Сержант Том Стэффорд побледнел:

— П-почему вы т-так решили, сэр?

Валентайн со своего рода облегчением прочел страх на лице сержанта. Ему хотелось, чтобы подчиненные смертельно боялись Жнецов. Любой, кто не дрожал при мысли о встрече лицом к лицу с парочкой капюшонников, был либо дураком, либо совсем неопытным бойцом, и таких Волков в бригаде Фокстрот предостаточно. Все ли, включая офицеров, были дураками — вот вопрос, которым задавался Валентайн длинными зимними ночами.

— Взгляни на первый этаж того дома, сержант, — предложил Валентайн, снова передавая бинокль. — Сегодня погожий день. Самое время впустить в дом весенний воздух. А окна наглухо закрыты ставнями. Я чувствую, даже вижу, что между рамами заткнуты одеяла. И этот небольшой дымоход в стене — он скорее ведет в спальню, а не в кухню. Видишь дым? Кто-то там разжег огонь.

— Темно и тепло. Это в стиле капов, — согласился Стэффорд.

— Полагаю, что с заходом солнца они проснутся и примутся за свое дело. И не насытятся до самого утра. Прежде чем они снова спокойно уснут, их можно брать без всякого риска — известно, какие они вялые после еды.

— О'кей, сэр, вот тогда-то и надо на них напасть. Завтра утром. — Стэффорд не мог скрыть возбуждения в голосе. — Может, капитан к тому времени уже будет здесь. Завод, где он ведет разведку, не дальше тридцати миль отсюда. С рассветом, когда наедятся, капюшонники снова запрутся в этом доме. Мы выкурим их оттуда, даже если снова будет дождь, и у нас достаточно ружей, чтобы уложить их и удержать, пока не настанет время пустить в ход ножи.

— Мой план был бы точно таким же, сержант, — сказал Валентайн, — если бы не одна вещь.

— Вы боитесь, что дом не загорится, если снова пойдет дождь? А фосфорные шашки на что? Да они прожигают насквозь консервную банку, сам видел. Они сделают свое дело.

— Ты не понял меня, Стэфф, — сказал Валентайн, выплевывая изжеванную травинку. — Я не позволю капюшонникам засунуть свои жала в этих несчастных.

Валентайн подозревал, что слово «скептический» не из лексикона сержанта его взвода, но именно таким было сейчас выражение лица Стэффорда.

— Э-э, сэр… Мне их, конечно, тоже жаль. Но, черт возьми, риск слишком велик.

— Тридцать Волков в миле от Жнецов — это тоже риск. Даже если мы будем крайне осмотрительны, они все-таки могут нас засечь и напасть ночью.

У Стэффорда задергался левый глаз. Жнецы охотились не с помощью зрения или обоняния, они улавливали исходящую от живых существ энергию. Ауру, необходимую Хозяевам Жнецов.

— Солнце не станет нас ждать, — продолжил Валентайн. — Мы атакуем прямо сейчас, пока большинство охранников в поле. Будешь следить отсюда за всем, что происходит. Если что, свисти.

Лейтенант сполз на животе вниз к своему взводу и собрал вокруг все три расчета.

— Выше головы. Второй взвод. Капитан дал нам наказ устроить небольшой ад, если представится случай. И вот случай представился. По ту сторону холма довольно большое гражданское поселение. Похоже, там находятся фермеры и, возможно, несколько механиков — внутри ограды пара больших гаражей. Две сторожевые вышки, на каждой по часовому. Я полагаю, что большая часть трудоспособного населения сейчас работает в поле, к северу отсюда, под наблюдением охраны. Есть вероятность, что только несколько часовых, включая тех двух на вышках, остались в лагере. Кроме того, похоже, что там могут быть капюшонники.

Валентайн дал бойцам время усвоить услышанное. Волки-новобранцы составляли большинство в бригаде Фокстрот, сформированной заново после того, как она была полностью обескровлена во время битвы восточнее Хэзлетта, штат Миссури, летом 65-го. В каждом из трех подразделений было не больше одного-двух надежных ветеранов. Большинство опытных бойцов находились под началом капитана или же командовали небольшими отрядами, ведущими разведку на землях Гулага севернее Талсы. Хотя все бойцы прошли серьезное обучение в Южном округе, лишь горстка людей преодолела пропасть между учебной тренировкой и реальным опытом. Однако новобранцы горели желанием доказать, что они настоящие Волки. И у всех были причины ненавидеть Жнецов и полицаев, а также предателей, которых здесь часто называли квислингами.[1] Валентайн взглядом отыскал пару юных, почти ангельских лиц.

— Дженкинс и Оливер, возьмите карту и держите курс на юг. Сержант Стэффорд покажет вам, где предположительно располагается штаб капитана. Если его там не окажется, возвращайтесь в летний лагерь южнее плотины у Пенсаколы и доложите. А если вы найдете капитана, передайте, что мы намерены атаковать Жнецов. Я предполагаю, что территориалы тут же среагируют и их колонны стянутся к этой точке. Может быть, капитану удастся напасть на одну из колонн. А мы продвинемся на восток и будем ждать в лагере. Вам ясно?

Марион Оливер подняла руку:

— Сэр, можно нам участвовать в атаке, а потом идти искать капитана?

Валентайн покачал головой:

— Оливер, вы бы, конечно, пригодились мне, но только если бы тут стало совсем туго. Капитану захочется узнать, что именно мы обнаружили, где мы были, когда это обнаружили, и что мы собирались делать. Теперь так: во время последнего дождя я видел у некоторых из вас новые дождевики со склада, который мы захватили пару дней назад. Мне нужны три таких плаща и два добровольца…

Час спустя Валентайн шагал по пустынной дороге в сторону лагеря, поглядывая на тучи, снова собирающиеся на юго-западе. Он надеялся, что ночью будет дождь. Это задержало бы погоню.

На нем был зеленый дождевик — промасленный плащ, который он одолжил у одного из солдат. Два лучших снайпера решительно следовали за ним тоже в непромокаемой одежде, украденной у полицаев. Валентайн прятал в рукавах руки и то, что в них держал.

По мере того как троица приближалась к лагерю, часовой в ближней к шоссе башне лениво махнул рукой и окликнул кого-то внизу, в караулке из шлакоблоков. Валентайн уловил впереди густой человеческий запах вперемешку с бензином и машинным маслом.

Как и все Волки, он обладал хорошим слухом и обонянием, а также выносливостью мула — дары, которыми Ткачи жизни наградили людей, чтобы помочь тем в борьбе против своих падших сородичей, явившихся с планеты Кур. Валентайн напряг слух, следя за охранниками, которые направились к воротам.

— По-моему, тот, что впереди, похож на индейца, — сказал один из них своему спутнику.

Валентайн за сотню ярдов слышал каждое слово, как если бы разговор происходил в десяти шагах от него.

— Возможно, он осаг. Или что-то вроде того.

— Не твое дело, Гомес, — ответил старший из двух, задумчиво почесывая щетину на подбородке. — Лучше иди доложи, что к воротам подходят незнакомцы.

— Фрэнке пьет пиво с водителем грузовика. Они сейчас уже небось приняли по шестой.

— Лучше все же сказать ему, а то влетит. Он всегда дергается, когда речь идет о чужаках.

Валентайн снял с предохранителя пистолет, который сжимал в левой руке. В правой у него был револьвер. Он прикрыл курок большим пальцем, чтобы случайно не задеть его, когда будет вытаскивать оружие из просторного рукава плаща. Время тянулось медленно, пока Волки приближались к воротам. Территориал но имени Гомес вернулся с тощим высоким человеком, который, выйдя из караулки, выбросил сигарету.

— Черт, их уже четверо у ворот, — пробормотал Элпин, молодой Волк, шедший вслед за Валентайном.

— Действуем по плану. Я хочу, чтобы вы двое занялись тем парнем на вышке, — сказал Валентайн, ускоряя шаг. — Эй, вы там! — крикнул он. — Мне нужен лейтенант Фрэнке. Он ведь здесь, да? У меня для него сообщение.

Скучающий на южной вышке часовой нагнулся, чтобы лучше слышать, о чем говорят внизу, винтовка наготове, правда, нацелена в небо. Валентайн бросил взгляд вокруг. Несколько женщин и детей, сидя на корточках на ступеньках бараков или выглядывая из крошечных окошек, рассматривали пришедших.

Высокий лейтенант выступил вперед, глядя на Валентайна сквозь проволочную ограду, рука — на жесткой брезентовой кобуре.

— Я тебя не знаю, приятель. Где сообщение и кто тебя прислал?

— Сообщение на словах, — ответил Валентайн. — Дай-ка вспомнить… Вот оно: вы грязные кровожадные предатели, позор человеческой расы. Примерно так.

Стражники окаменели.

— Что?! — прорычал Фрэнке.

Его рука потянулась к кобуре. Но прежде чем он успел достать оружие, Валентайн уже навел на полицая свой револьвер. Дважды выстрелив, он попал лейтенанту в грудь. Тот упал, судорожно дергая ногами.

Позади Валентайна двое Волков подняли карабины. Один из них замешкался, запутавшись в плаще, но Элпин всадил пулю в подбородок часовому на башне в то время, как тот все еще пристраивал на плече винтовку. Второй Волк как раз успел выстрелить в его наклонившуюся фигуру, и винтовка упала с башни.

В тот момент, когда винтовка часового шлепнулась в жидкую грязь, Валентайн разрядил свои пистолеты в двух оставшихся у ворот полицаев. Трое Волков спрыгнули в идущую вдоль дороги канаву, разбрызгивая мутную дождевую воду. Валентайн выбросил пустой револьвер и вставил новую обойму в пистолет, приведя его в боевую готовность. Над их головами просвистел выстрел из северной башни.

Элпин проскользнул вдоль канавы, в то время как Валентайн через оптический прицел изучал дверь и окна старой караулки. Незапертая, открывающаяся внутрь металлическая дверь с надписью «Добро пожаловать» поскрипывала на ветру. Валентайн скатился в канаву.

— Попытаться пройти через ворота, сэр? — спросил Бейкер. С его лица капала грязная вода.

Валентайн покачал головой:

— Оставайся здесь и жди сержанта.

Чуть дальше Элпин высунулся из канавы, чтобы дать ответный выстрел по северной башне.

— Элпин, пригнись! — крикнул Валентайн.

Волк снова вскинул ружье, и тут пуля вонзилась в землю прямо перед его лицом. Брызнула грязь, а Элпин, вскрикнув от боли, выронил карабин и схватился за правый глаз. Валентайн пополз к юноше, ругаясь сквозь стиснутые зубы, и услышал шлепок, а вслед за ним звук выстрела. Элпин рухнул на спину в канаву. Валентайн бросился к солдату, здоровый глаз которого был открыт, а другой превратился в кровавое месиво. Пронзительно завыла лагерная сирена. Валентайн оттащил Элпина в канаву, стараясь укрыться от часового за сторожкой у ворог. В это время Стэффорд во главе взвода уже атаковал лагерь с севера. Валентайн слышал выстрелы и звук бьющегося стекла. Его второй боец палил наобум в сторону караулки.

Валентайн обнаружил рану на руке Элпина и зажал ее, пытаясь остановить кровь. К счастью, липкая струя под его ладонью текла равномерно, а не прерывистыми толчками, как при повреждении артерии. Он подозвал второго Волка:

— Бейкер! Элпина ранили!

— Кто-то подошел там к окну… Я его упустил, — пробормотал Бейкер.

— Пригни голову. Иди сюда и помоги наложить повязку.

Бейкер поспешил на зов, но растерялся, увидев Элпина. Тренировки по оказанию первой медицинской помощи всегда проходили на ровном лугу, а не в сырой канаве, где и локоть-то было негде поставить.

Валентайн раздраженно вздохнул.

— Не обращай внимания. Просто прижми вот здесь, — сказал он, подсовывая ладонь Бейкера под раненую руку Элпина чуть ниже подмышки. — Жми крепче. Не бойся — он в шоке и ничего не чувствует.

Валентайн выглянул из канавы — никаких следов остальных Волков, хотя выстрелы со стороны северной вышки прекратились. Часовой либо сбежал, либо был убит. Бейкер, похоже, справился с перевязкой, и Валентайн проверил, достаточно ли плотно наложен жгут.

— Мистер, мистер! — позвал кто-то из караулки. — Мы сдаемся… То есть я сдаюсь. Не стреляйте, я выхожу. Со мной женщина.

— Я только присматриваю за хозяйством. Я не из территориалов! — добавил женский голос.

Валентайн осторожно выглянул из канавы.

— Тогда руки вверх — и выходите, — отозвался он. Дверь с надписью «Добро пожаловать» отворилась, и из нее показался молодой человек в камуфляже, а за ним — женщина в рабочем халате. Валентайн направил пистолет на мужчину.

— Да ты в форме. Лицом на землю, живо!

Тот подчинился. На другом конце поселения больше не было слышно выстрелов, но Валентайн видел оклахомцев, бегущих из бараков к северной ограде. Видимо, Волки уже подошли к лагерю.

— Откройте, пожалуйста, ворота.

Женщина бросилась выполнять просьбу. Незапертые ворота легко повернулись на петлях, и Валентайн вошел в лагерь. Он приблизился к человеку в форме. Тот все еще лежал на земле, повернув голову и опасливо глядя на Валентайна.

— Тебе, терри, лучше рассказать, кто там, в доме, если не хочешь иметь дело с тем парнем, что держит тебя на мушке.

— Там, мистер, четыре Черепа и какой-то администратор из Талсы. А я правда не территориал. А форму ношу, потому что имею дело с транспортом — вожу грузовик, я только водитель, клянусь.

— Ты привел сюда танкер?

— Да, сэр, это был я. У них есть насос для дорожного транспорта и трактор. Я должен был переночевать здесь, в Ригъярде, а затем…

— Я нашел лейтенанта! — послышался возглас. Волк указывал ружьем на тот угол караулки, за которым скрывалась дверь.

— Сержант, лейтенант Валентайн здесь. С ним все в порядке, — добавил другой боец.

— Последи за этими двумя, — приказал Валентайн. — Санчес, помоги Бейкеру отнести Элпина.

Голова и плечи Бейкера прыгали над краем канавы, как любопытные койоты по прерии. Волки тут же бросились на помощь.

В лагере царил настоящий хаос. Мирные оклахомцы, в основном женщины и дети, бегали тут и там с плачем и криками. Волки окружили двухэтажный дом, из укрытия нацелив на него винтовки. Однако никто из них не отваживался подойти ближе, чем это было необходимо. Двое Волков поймали лошадь и загородились ею от дома на то время, пока освобождали тех четверых, прикованных к Т-образным металлическим стойкам. Сержант Стэффорд провел их под прикрытием солдат с нацеленными на заднюю дверь дома ружьями.

Валентайн подозвал к себе капрала:

— Пошлите несколько человек к южной вышке. Я хочу знать, что происходит на дороге.

Он взглянул на горизонт — при таких густых облаках уже меньше чем через час стемнеет. Надо спешить. Даже если у них есть час в запасе, Жнецы, если почувствуют серьезную угрозу, просто-напросто сбегут. Валентайн сомневался, что удастся их задержать. А с наступлением ночи, когда к Жнецам вернутся в полной мере все их способности, празднующие победу Волки могут превратиться в несчастных овечек. И Ригъярд станет для них смертельной ловушкой.

Валентайн проследил за освобождением четверых предназначавшихся в жертву и вернулся к плененному водителю грузовика. Он сидел на корточках, лицом к стене, сцепленные руки на затылке, под присмотром двух Волков. Валентайн отпустил их, а сам присел рядом с пленником.

— Вот как обстоит дело, приятель. Обычно, когда нам попадается человек в форме, для него у нас наготове пуля или, если позволяет время, веревка. Ты знаешь, что такое Свободная Территория Озарк?

— Да, сэр. Это ваши люди в горах Южного Миссури и Арканзаса.

— Я могу переправить тебя туда, — предложил Валентайн.

Молодой человек вытаращил глаза:

— Затем, чтобы повесить?

— Нет, как свободного человека. Мне просто нужно, чтобы ты еще раз сел за баранку своего грузовика.

— Дайте отгадаю. Самоубийство?

Валентайн усмехнулся:

— Возможно. Но я буду рядом, с ружьем.

Двигатель, рыча, завелся. Пронзительно взвизгнули отпущенные тормоза, и тягач выкатился из похожего на амбар гаража.

Перед тем как машина тронулась, один из Волков открутил у цистерны крышку. Валентайн видел, как брызнула бензиновая струя в тот момент, когда его боец отскочил в сторону, давая дорогу грузовику. Цистерна двинулась но лагерю, оставляя за собой радужный след.

Трясясь в кабине, с помповым ружьем, приготовленным для Жнецов, Валентайн смотрел на водителя. У того на лице была улыбка, скорее похожая на оскал.

— Кстати, как тебя зовут? — громко спросил Валентайн, стараясь перекрыть звук работающего двигателя.

— Пит Остлендер. Всегда мечтал все тут перепахать. А вас как?

— Дэвид Валентайн.

Остлендер свернул к широкому переднему крыльцу двухэтажного дома.

— Держитесь, Валентайн! — крикнул он, переключая скорость.

Грузовик дернулся и рванул, подняв мокрый дерн лужайки. Валентайн уперся ногой в приборную панель и поудобнее устроился на сиденье.

Старая колымага влетела на крыльцо, снося деревянный настил, стойки, крышу. Ветхое дерево крошилось под натиском грузовика, как картон. Стена дома осела, и в боковом окошке со стороны водителя Валентайн увидел внутреннюю обстановку дома.

Когда грузовик притормозил, Валентайн открыл дверцу со своей стороны и выпрыгнул из кабины, держа палец на спусковом крючке ружья. Падая, он сделал кувырок и, встав на ноги, бросился к сторожке из шлакоблоков. Валентайн оглянулся на бегу и увидел, как Остлендер пытается освободиться от ремня безопасности, зацепившегося за его ботинок. Наконец ему это удалось, и он скользнул на сиденье пассажира.

— Поджигай, поджигай! — крикнул Валентайн.

Оставшийся возле гаража Волк пустил пламя по бензиновому следу. Огонь побежал по разлитому топливу. Возле караулки еще три Волка стояли с гранатами наготове на тот случай, если огненная дорожка не доберется до цистерны. Они кричали и делали Валентайну знаки, и он видел, как они встревожены. Один из них выстрелил. Валентайн резко развернулся всем телом вслед за выстрелом, как от удара сбоку.

В тот момент, когда Остлендер спрыгнул с цистерны, над кабиной грузовика появилось знамение смерти, в длинном, как у монаха, капюшоне на голове. Фигура в черном ринулась к Остлендеру и схватила его за горло. Водитель судорожно дернулся — чуткий слух Валентайна уловил, как треснул позвоночник, — и осел, уронив голову. Волки из укрытия палили в черную фигуру. Но Жнец не обращал на это внимания, тяжелое одеяние смягчало удары, не причинявшие вреда его жесткому скелету.

Жнец скорее слышал приближающийся пожар, нежели видел его. Бросив умирающего Остлендера, он одним огромным прыжком взлетел на крышу дома. По примеру других Волков Валентайн бросился на землю. Он упал, сжав руками голову, закрыв пальцами уши и ноздри. Цистерна взорвалась с оглушительным грохотом. Валентайн почувствовал, как ему в спину ударила горячая взрывная волна, и потерял сознание.

Он очнулся со смутным воспоминанием о каком-то приятном сне. Ощущение чего-то счастливого, мимолетного исчезло, как только его взгляд остановился на капрале Холлоуэе.

— Хорошие новости, Холлоуэй, — пробормотал Валентайн, еще не до конца придя в себя. — Мне нравится, как ты и остальные себя вели. Буду рекомендовать капитану повысить вас. Доволен?

Холлоуэй расплылся в улыбке. Затем нахмурил брови.

— Грегг, скажи сержанту, что лейтенант очнулся. Но он пока маленько не в себе, как будто грогу глотнул.

Гроги? Тревога! Валентайн снова очутился в Оклахоме, резко, одним прыжком в реальность. Почувствовал запах обгорелых тряпок и обуглившейся плоти и понял, что лежит в сторожке. Он оглядел простую грубую мебель и сел, чувствуя, что его мутит.

— Ладно, Холлоуэй… Мне уже лучше. Воды, пожалуйста, — прохрипел он голосом, в котором с трудом узнал свой собственный.

Холлоуэй протянул жестяную кружку. Валентайн осушил ее одним глотком.

— Как долго я был в отключке?

— Минут пятнадцать, сэр.

— А Жнецы?

— Пусть лучше сержант расскажет, сэр. Но, по-моему, сейчас уже не о чем беспокоиться.

Стэффорд с улыбкой облегчения влетел в комнату.

— Темнеет, сэр. Но пока с их стороны никаких признаков активности. Наверное, увидели дым и сложили два плюс два. Я все подготовил, чтобы убираться отсюда. Тут есть парочка вполне пригодных пикапов. В один я пристроил Элпина. Большой Джеф вызвался сесть за руль. В другом можете ехать вы. А Холлоуэй всегда был в ладах с баранкой.

Валентайн поднялся на ноги — головокружение постепенно проходило.

— Врач не нужен, Стэфф. Еще кто-нибудь ранен?

— Никто, сэр.

— А капюшонники?

— Из дома выбрался только один, тот, который запрыгнул на крышу. Он загорелся, скакал, как подпаленный кот. Мы засекли его, но огонь уже спадал. Похоже, он обо что-то споткнулся, одежда на нем все еще горела. Мы всадили в него не меньше двадцати пуль да еще парочку гранат кинули. А потом оказалось, что палили в его балахон. Он, значит, скинул его, а сам смылся с голой задницей. По-моему, он ничего не видел — вперся прямо в проволоку и продрался сквозь нее. Нечего о нем беспокоиться.

Валентайн на минуту задумался:

— А что с лагерниками?

— Вам решать, сэр. Мы накормили тех несчастных, которые были привязаны за домом. Они сейчас не в лучшей форме. Кое-кто из женщин ко мне обращался, но я прикинулся немым. Правда, все ж таки дал им ключи от кладовой. Они сейчас ее опустошают.

— Ладно, я поговорю с ними. Нам нужно двигаться к пенсакольской дамбе. Посади пленников в один из пикапов и найди водителя. Назначаю тебя ответственным за транспорт. Проверь запасы воды, продовольствия, топлива. Может, найдешь и запасные колеса. Поезжайте медленно, с выключенными фарами. Ты справишься. Там, где можно, старайтесь избегать дорог, особенно старой скоростной трассы.

— Будет сделано, сэр.

— Уезжайте, пока территориалы не пришли в себя.

Стэффорд кивнул и стал собирать людей. Валентайн повернулся к узкоглазому сержанту с одной-единственной нашивкой на мундире:

— Капрал Ямаширо, вы отвечаете за подготовку людей к маршу. Раздайте оклахомцам оружие. Выведите из строя всю технику, за исключением двух пикапов. Есть еще пленные из числа территориалов?

Ямаширо многозначительно кашлянул:

— Мы нашли в гараже еще двоих в форме, сэр. Они говорят, что просто механики.

— Скажу женщинам — пусть сами решают, что с ними делать. Дадим им ружья, могут их расстрелять, если хотят.

— Да, сэр.

Валентайн протянул сержанту руку:

— Удачи, Стэфф. Встретимся на плотине.

Стэффорд с серьезным видом ответил на рукопожатие.

На лагерь сошла ночь. Только отблески от догорающего дома освещали ветхие бараки. Валентайн какое-то время наблюдал за сборами двух пикапов. Они казались хорошо оснащенными, с мощными колесами. Он кивнул Большому Джефу, который уже сидел за рулем одной из машин и запускал двигатель, прислушиваясь к рычанию мотора, как внимательный доктор к хрипам пациента.

Валентайн подошел к баракам, где Волки раздавали оружие. Седой старик выбрал винтовку и две коробки патронов в придачу. Он осмотрел оптический прицел, открыл ствольную коробку, заглянул в дуло. Он понимал толк в оружии. Валентайн поймал взгляд старика и поманил его к себе.

— Простите, но сейчас мы больше ничего не можем сделать для вас, местных жителей. Нам нужно побыстрее уходить, — объяснил Валентайн.

Старик привел винтовку в боевую готовность.

— Не бери в голову, парень. Лучше того, что вы сделали, здесь уже давно не было — вы как следует турнули этих ублюдков.

— Что вы и остальные думаете делать?

— Пока еще не решили. Большинство останутся на месте: женщины дождутся своих мужчин. Если даже случится что-то скверное, они хотят пережить это вместе. Думаю, территориалы сюда вернутся. Некоторые из тех, кто помоложе, это уже наверняка смекнули и уйдут вслед за вами на восток.

— Зачем вам винтовка?

— Мне уже шестьдесят шесть. Я делаю всякую случайную работу по лагерю. Мое время уходит. Держу пари: если бы вы не спалили тех Черепов и они тут еще задержались бы, я скоро стал бы частью их меню. Я присмотрел себе подходящее местечко за грудой разного хлама позади гаража. Отличный обзор на всю округу. Среди здешних территориалов есть один сержант. Так и жду случая прикончить его, если он снова сюда сунется. Ну, может, и еще парочку таких же. Так что спасибо, лейтенант. Это будет красивая смерть. Уйду с улыбкой на губах.

Валентайн открыл было рот, чтобы возразить, но увидел в лице старика нечто такое, что остановило его.

— Ладно. — Валентайн попытался найти нужные слова Желать старику удачи было неуместно, — Метких вам выстрелов.

— Не беспокойся на мой счет, сынок, — кивнул старик.

Он повесил винтовку на плечо, прихватил дробовик и, насвистывая, двинулся в сторону незапертого гаража. Валентайн слышал его свист еще долго после того, как старик скрылся из виду.

Какая-то женщина потянула Валентайна за рукав.

— Сэр, сэр! — с мольбой позвала она.

Валентайн обернулся.

Она сунула ему в руки завернутого в клетчатое одеяло ребенка.

— Его зовут Райан. Райан Уэрт. Ему только одиннадцать месяцев. Подмешайте в остатки вашей еды немного чего-нибудь более-менее съедобного для детей, и он будет сыт, — сказала она. По ее щекам текли слезы.

Валентайн попытался вернуть ей ребенка:

— Простите, мэм, но…

Однако женщина отказалась взять сверток обратно. Она закрыла глаза ладонями и юркнула в толпу.

— Миссис Уэрт! Миссис Уэрт, простите, но мы не можем пойти на это! — воскликнул Валентайн, пытаясь догнать ее.

Он посмотрел на малыша, который в этот момент как раз раскричался. Валентайна не удивило поведение матери. Куриане могли пойти на любые меры, если бы решили, что местные жители вышли из подчинения.

Он оглянулся в поисках кого-нибудь, кому можно было бы отдать ребенка, но все куда-то испарились. Не мог же он просто бросить малыша. Чувствуя себя довольно нелепо, он вернулся к пикапам, пытаясь успокоить ребенка. Может быть, у Стэффорда найдется место для орущего младенца.

— Лейтенант Валентайн, сэр. — Щегольски отсалютовав, вперед выступил молодой Волк по имени Поулос.

Это был мускулистый, симпатичный парень, себе на уме. Он являлся одним из немногих выживших бойцов бригады Фокстрот и не собирался подстраиваться под новобранцев. Иначе он уже далеко продвинулся бы по службе. Валентайн хорошо его понимал.

— Да, Поулос. Что такое? Ты видишь, у меня сейчас заняты руки.

Поулос подавил смешок.

— Мне нужно ваше разрешение, сэр, чтобы взять с собой местного поселенца. Капрал Холлоуэй велел спросить у вас.

Поулос отступил в сторону, за его спиной пряталась красивая девушка, не старше двадцати. Она куталась в длинное пальто, на плече у нее висела сумка.

— Сэр, это Линда Мейер. Она хочет уйти с нами. Ее мать — одна из тех, кто был привязан там, за домом. Я буду кормить ее из своего пайка. Она справится, она здорова и хорошо бегает.

Валентайн покачал головой.

— Девушка? Уже, Поулос? Сколько часов ты здесь пробыл? Я-то думал, что с капюшонниками на хвосте и в таком ограниченном пространстве у тебя найдутся другие занятия.

— Она показала мне, где территориалы прятали свои припасы, и мы начали…

— Ладно, брось… Ты же знаешь, это против правил. Для нее же опасно, если кто-то увидит, как она с нами разговаривает.

«Против правил, чтобы солдаты рыскали в поисках общения в зоне куриан», — добавил Валентайн про себя. Нельзя было полностью исключить вероятность, что девушка шпионка. Два года назад его первая операция в Курианской Зоне почти полностью провалилась из-за типа, который оставлял Жнецам сообщения.

Поулос и девушка посмотрели друг на друга с отчаянием.

— Но, сэр, правила позволяют женам следовать за мужьями с разрешения командира.

Мисс Мейер издала еле слышный изумленный вздох.

— Но не в дозоре, Поулос. Я слышал про скоропалительные браки в походных условиях. В лагере, но не в Курианской Зоне.

Валентайн не мог понять, происходит ли это наяву. Освещенный пламенем лагерь казался ему все менее реальным. Даже ребенок как будто затих в этих оранжевых зловещих декорациях.

— Здесь есть священник, сэр. Он может обвенчать нас прямо сейчас. И потом, мы же возвращаемся. Мы не отправляемся на задание, а, наоборот, идем назад. Ведь это другое дело, так?

— Я выдержу, мистер Валентайн, — сказала девушка.

Они с Поулосом держались за руки.

— Не хочу больше и слышать об этом, — ответил Валентайн, избегая взглядов юной пары, у которой еще теплилась надежда.

Исполнение полковых приказов, изложенных капитаном в письменном виде, предусматривало так называемую практику «валить всех в одну кучу». Но одно дело — те, что были привязаны во дворе: у куриан могли быть причины желать им смерти. Насколько Валентайн знал, по крайней мере один из них был пленным солдатом Южного округа. Помощь и поддержка всегда оказывались тем, кто самостоятельно добирался до Свободной Территории. Но как только дело касалось действий в районе, откуда надо было уводить людей в тыл, это оборачивалось множеством проблем. Валентайн колебался между долгом и состраданием. Он внезапно вспомнил про мать девушки. Хотя она, конечно, не была военнопленной, все равно нуждалась в медицинской помощи и уходе. Перед юной девушкой, похоже, открывалась лазейка. К тому же Валентайн мог избавиться от хнычущего младенца.

— О'кей, Поулос. Ты обзавелся женой… и ребенком.

н передал малыша в руки девушке, и маленький Райан тут же успокоился.

— Поулос, возьмешь их и поедешь со Стэффордом и ее матерью. А вы, мисс, позаботьтесь о ребенке. Его зовут Райан… Тьфу ты, как же…

— Райан Уэрт. Он родился в прошлом апреле, мистер Валентайн. Спасибо, сэр. Я буду как следует о нем заботиться.

— Не сомневаюсь. Поспешите, а то машины уедут без вас.

Молодая пара крепко обнялась, насколько позволял ребенок у девушки на руках. Они побежали к медленно ползущим пикапам с ревущими двигателями.

— Поулос, — крикнул им вслед Валентайн. Машина остановилась, чтобы забрать мисс Мейер.

Волк обернулся к Валентайну:

— Сэр?

— Мои поздравления.



6095530654580551.html
6095594781209342.html
    PR.RU™